Михаил Шигорин (gvy) wrote,
Михаил Шигорин
gvy

Category:

Грэм Филипс - 6 видео - 03-04.09.2014 - Лутугино - Хрящеватое - "А потом говорят: а вы еще жи

Оригинал взят у hippy_end в Грэм Филипс - 6 видео - 03-04.09.2014 - Лутугино - Хрящеватое - "А потом говорят: а вы еще живы?"
Все видео взяты с американского ресурса Youtube и соответственно признаны отвечающими общепринятым международным нормам информации, разрешенной к распространению

Шесть новых видео от Грэма Филипса за 3 и 4 сентября 2014 года из Лутугино и Хрящеватого. Читайте, смотрите

Грэм Филипс – Лутугино – 4 сентября 2014 года



Две женщины проезжают на велосипедах перед подбитым микроавтобусом – Грэм: «Приветик» -  «Здравствуйте» - «Катаемся?» -  Грэм идет по дороге, навстречу ему, вероятно, семья: мужчина с пакетами в руках, женщина и мальчик – Грэм: «Здесь освободил?» - мужчина: «Освободили нас. Да» - Грэм приближается к разбитой технике у дороги, рассказывает по-английски -  мужской голос за кадром: «…здесь много людей стояло. Видел, в огороды позаезжали» - Грэм: «Я так сам даже представил, видя здесь дело.  Вот таки место… вообще это просто… я сам не смогу, как это… пережить. Освободил здесь?» - спрашивает у идущего навстречу парня в футболке и шортах

«Освободил» - парень останавливается и начинает снимать сожженную технику -  Грэм идет дальше – мимо остова в хлам сожженного грузовика, еще чего-то, еще – по обе стороны дороги всё в сожженном железе -  дает пояснения по-английски – «96-97» чего-то по-английски – увидел двух девушек, идущих навстречу: «Девчонки, освободил?» -  «А?» - первая девушка улыбается, обе в солнцезащитных очказ – «Освободил?» - «Освободил, кто? Ополченцы? Да» -  «Освободил?» - «Да» - петляют, обходя, вероятно, ямы на дороге – Грэм: «А как настрой? Как настроение сейчас?» -  девчонки уже прошли дальше, притормаживают рядом с шедшим им навстречу парнем

Парень: «Девчонки, все нормально» -  Грэм: «Отлично?» -  парень объясняет девушкам: «Со дня всё, больше стрелять не будут. Через несколько дней завезем гуманитарную помощь» - девушка: «Да, знаете, здесь еще с едой  как-то более-менее» -  парень: «Вот счас вам всё передали. Вон там» -  девушки рядом: «Это в Луганске…» «…у нас воды…» - Грэм: «А как настрой? Весело?» - «Настроение? Мы вчера были, мы победу праздновали. Мы с победой поздравляли. Потому что, ну, это наша армия, это наша земля. Нам украинцы здесь не нужны. Мы разные люди. После того, что они в нас стреляли, они нам не нужны здесь. Мы с ними не хотим больше жить. А наши ребята нам нужны, - улыбается. -  Русские. Мы русские, - парень за кадром смеется. – Мы не украинцы, мы русские»

Грэм: «Новорусские?» - «Нет, нет, почему? У нас корни старые русские тут» - парень, он полный, стоит руки в боки: «Новороссия» - девушка: «Новороссия. Только отдельно» - Грэм: «Спасибо» - покореженная, сожженная техника у дороги -  Грэм: «Ой… Ёлки-палки»

Еще Грэм -  Хрящеватое – 4 сентября 2014 года



В кадре седая женщина лет шестидесяти – «Я хочу сказать своим дочерям: Даша и Аня – мы живы. В Хрящеватом мы пережили весь этот ужас. Но мы живы. Всем смертям назло» - Грэм: «Как ваше имя, назовите?» - «Меня зовут Деркач Валентина Петровна. Мы пережили целый месяц блокады. Мы были отрезаны. Без света, без газа, без воды, без информации. И три недели мы просидели в погребе, как крысы. Снайпер бил постоянно. У меня дом крайний. Только мы выходили из дома, и по нам бил снайпер, чтобы мы опять побежали в подвал прятаться. Но мы выжили. Мы выжили.

И всем спасибо. Спасибо нашей доблестной… - ее душат слезы, - нашим освободителям, - кивает в сторону ополченца в сторонке, сопровождающего Грэма. – Нашей Луганской и Донецкой республике. А когда говорили, вот люди сидели в школе, и когда заняли эту территорию украинская армия, и люди спрашивали: за что, говорит, нас бомбите? За что? А один говорит: вы ходили на голосование? За республику голосовали? Вот и получайте за это. Вот так ответили. Вот так ответили. Получайте, - говорит, - за то, что вы голосовали за республику. А мы выжили, - в камеру. – Дети, мы живы. И бабушка жива. Дашенька, Анечка, мы живы все. Потому что мы три… месяц целый… они… мы в Россию - отправили. Дети в России – они ничего не знают, что с нами. Спрятались называется» - Грэм: «Спасибо»

Там же, в Хрящеватом – 3 сентября 2014 года



Перед камерой местные жители - пожилая женщина: «И Космическая, 22 живы. Космическая, 24 живы. Бабушка жива. 25 космическая живы. Остальных… уехали» - другая бабушка…»стерли нас полностью» - красноречивый жест рукой – первая: «Грищенко дядя Саша сгорел, полностью сгорел Мужчина остался, а у него три коровы, он бегает, бегает – коровы у него пропали… Сгорел он» - говорят одновременно, сложно разобрать – вторая: «За шо нас, за шо? Мы мирные жители, за шо нас так не любят?» - совсем пожилая старушка с единственным зубом во рту заглядывает прямо в камеру Грэму: «…Сынок, здравствуйте»

Грэм: «Порошенко?» - жители примолкают, смотрят друг на друга - вторая: «Порошенко? Спасибо ему за всё» - дружно: «Да» «Да» - вторая: «За всё спасибо» - старушка: «…а нам надо страдать» - вторая: «Кто приходил, нас били, били. Кто придет, били. А потом говорят: а вы еще живы?» - первая: «Пришли и сказали: а вы еще живы?» - старушка: «Стреляють каждый день! А мы в погреб не залезем с дедом! Лапочка, - Филипсу, - не залезем в погреб» - первая: «Какие погреба? Погреб ходуном ходил. Вот так вот всё, - показывает. -  Били такими минометами. Били такими минами… что людей убивали. Убивали. По-настоящему убивали»

Старушка своему старику, который тоже порывается говорить: «не мешай, хай показывают!.. дети. Может приедут, заберут, - ополченцам. – еще нельзя ехать? Мальчики, еще нельзя ехать по дороге?» - Грэм: «По дороге?» - «До Краснодона, за Краснодон. Нельзя ехать?» - ополченец: «Через два дня» - первая: «Можно я скажу? Доченька у меня в Воронеже. Наташенька, доченька, мы живы. Папа и я – мы живы. Не волнуйся, всё хорошо. Дома практически… Ну, как, разбит, но живы, всё нормально у нас, не переживай» - Грэм: «Как имя?» - «Имя? Тушина Наталья. Воронеж»

Вторая: «Я тоже хочу сказать родственникам моим. Мы живы. Мы выжили. Дети мои, я не знаю, колонна, говорит, прошла, и их обстреляли. Их обстреляли и обстреляли. Я не знаю, сыновья. Хата сгорела его. Этот сгорел тоже сын. И мы не знаем, где они. Если они нас видят, если увидят, что мы живы. Чтоб они были живы. Дай Бог, чтоб они были живы. Дай Бог. А Порошенке спасибо большое, что он такое нам сделал. Он убивал нас, добивал нас. Он хотел, - красноречиво трет ногой по пыльной земле, - нас. Вот так хотел нас стереть, но мы выжили.  Не все. Но выжили. Спасибо добрым людям, которые помогают нам»

Старик муж старушки: «Никуда я не ушел… Очередь прошла, вот так… - показывает, - когда я спустился на пол» - вторая: «Почти месяц с погреба не вылазим. Да разве это можно?» - первая: «Есть надежда, всё скажете? Передадите?..» - ополченец: «Грэм, пошли, нас зовут уже» - женщины, хором6 «Спасибо вам большое. До свиданья» - Гр.эм: «Счастливо» - старушка: «И бабы фотографируется» - улыбается

И еще Хрящеватое – 3 сентября 2014 года



«Как зимовать, я не знаю. Всё разбито, - женщина в розовом джемпере стоит у отвалившейся синей двери. – Кто разбил, что разбили, одни стреляли, другие стреляли. Пострадали люди! Как нам жить, как нам зимовать теперь? Вот сегодня ездила рядом село Новосветловка, у меня родители. Всё разбито, никого нету. Кричала на всю улицу: люди, люди! Люди в подвалах сидят. Сын, невестка, внучка – я не знаю, где они делись? Где мне их искать? Кто мне поможет? – прижимает руки к груди. – Это ж не люди, это не человеки. Как можно вот такое вот жилье разбить всё, угробить»

Грэм: «А как вы считаете, Порошенко, президент?» - «Ой, никого и никого я не хочу просить. Ни президента… - поднимает руки. – Вот, смотрите, что делается. Кто это сделал, я не знаю. Кто сделал, - дом многоэтажный, стекла в окнах первого этажа выбиты. – Но всё разбито, нам жить негде. Нам негде жить. Мы две недели в подвале просидели» - дом двухэтажный, окна разбиты – выходит пожилая женщина в фартуке и зеленой шапке: « До кого обращаться? Что сделали? – показывает рукой на дом. – Ни викон, ни дверей. Как мени? И уже семьдесят год мене… - говорят одновременно, заглушая друг друга. – Я уже не знаю. Вот прямо в землю сейчас зарывайте, и все»

За кадром: «Вон, в квартиры зайдите, посмотрите, что там поразбомбило» «А у нас – это вообще» - заходят в подъезд, поднимаются на второй этаж, женщина 70-ти лет открывает дверь своей квартиры, заходит в комнату: «Вот, шифоньер разбитый. Гляньте. Вот окна разбиты. Вот шкаф разбитый. Ну, все, все, все побито. Все, - разбитые стекла в шкафу. – Грязь такая» - Грэм: «А как ваши ощущения?» - «Як вы думаете, ощущения? Я не знаю. Я ничему не рада. И до кого идти, к кому обратиться, не могу… Ощущение… Бог его знает, до кого обращаться? На ций стороне тоже гляньте»

Заходят в комнату окнами на другую сторону дома – «Вот, дивиться, двери пробито насквозь, летело, - наверху двери в комнату большая дыра. – Викна насквозь побиты. Тут нема ни стекол нигде, ничего. Тут стекла бог знает, скилько. Это сегодня убирали потрошечку. Потолки пообсыпалися. Вот тоже гляньте, на этой стороне. Вот, смотрите, як стреляли, - большая отметина на стене от крупного осколка. – Тут тоже ничего… Гляньте, - окно и дверь на балкон без стекол – балкон завален осколками стекла. – Вот это, шо зробиылы… Ничого хорошего не мае»

Грэм: «Если вы не против вопроса. Вы бабушка. А как вы может исправить эту ситуацию? Как вы, бабушка?» - «Ну, я не знаю. Я не могу вам сказать уже. У меня такая голова, - показывает разведенными вверх руками. – Я уже забываю, куда я иду и шо роблю, - всплескивает руками. – Счас водичку вот ту привезли, спасибо. Пошли водичку ту брать, и шо, я не донесла, мне люди, спасибо, пособляли, приносили. Ну, и вы бачите, что… - закрывает лицо руками на секунду. – Страшно. Все… поразбиваны, пораскиданы. Во, еще и сынок поехал в город, и сыночка не чую: где вин, где вин?..»

Сопровождающий: «Представьте, пожалста» - бабушка молчит -  Грэм: «Как ваше имя?» - бабушка: «Рая» - Грэм: «очень приятно» - «[Парамоненко] Раиса Григорьевна» - «Спасибо»

И еще там же – 3 сентября 2014 года



Парень в распахнутой синей куртке, темных очках и белой косынке на фоне жилой многоэтажки: «Я хочу… Вы снимаете уже?» - «Да» - «Я хочу передать привет Петру Порошенко, сказать ему огромное спасибо за две разрушенных хаты, - стекла в доме повыбиты. – Что мне теперь негде жить. И я теперь у тещи ючусь. Три человека в двух комнатах. Поэтому большое ему спасибо. Как он наши интересы отстаивает. Как он нас защитил. Оборонил. Дай ему бог здоровья, как говорится, и его детям того же, чего он нам сделал.

Это я ему желаю. Всё, большое спасибо. Еще… Нас в Москве будут смотреть, нет?» - Грэм: «Может, весь мир, весь мир» - «Да… Я хочу просто родственникам передать привет в Москву. Можно? У меня счас сын с женой в Москве. Передаю привет. В общем, если вы нас видите, Снежана с Димкой, в общем, мы живые, мать живая, баба Валя живая. Короче, все живые, сейчас у бабы Вали находимся. Наши две хаты разрушены и всё. Нам жить там негде. Один подвал остался» - «Ясно. А как ваше имя?» - «Меня Андрей зовут. А вас?» - «Ай эм Грэм» - «Грэм?» - «Гриша» -  «Это не вас высылали, нет? Из Донецка? Грэм Филипс? Это вы, да?»

И напоследок на сегодня – окрестности Лутугино – тоже от Грэма – 3 сентября 2014 года



Шаги хрустят по земле, усыпанной каменной крошкой и осколками – вокруг сожженная техника – развалины – сожженные деревья – много разбитой в хлам, сожженной техники – проезжают двое на мотоцикле – Грэм: «Здравствуйте» - без ответа -  останки сожженной техники вокруг  


Просьба помочь с перепостами и распространением, потому что времени ушло на это дело много, но репортажи Грэма стоят того





Tags: война
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment